действуй сейчас
заключение
21 мая 2008 года в шесть часов утра WEGA, специальная часть австрийской полиции, взяла штурмом двадцатьтри частных квартиры и офисы обществ защиты животных. Двери были выломанны, полицейские в масках арестовали полусонных жильцов прямо в их кроватях, угрожающе приставляя огнестрельное оружие им к виску. Более 10 защитниц и защитников животных, которые были активны в течение долгих лет, попали в предварительное заключение. Министерство внутренних дел обьявило, что была раскрыта большая криминальная организация. Эта криминальная организация якобы несёт ответственность за многочисленные повреждения имущества, поджоги, акты саботажа с использованием бутановой кислоты и угрозы взрыва.
Однако причина задержания и само обвинение были скрыты от арестованных активисток и активистов, так как им просто запретили доступ к обвинительным актам. В знак протеста несколько заключённых обьявили голодовку с требованием узнать, в чём их обвиняют, или быть сейчас же освобождёнными. В Австрии, а также в других странах усиливался протест против происшедшего. Amnesty International, партия "зеленых", социальные демократы, а также известные личности, как лауреат Нобелевской премии Эльфрида Елинек, остро критиковали этот инцендент и опубликовали письма протеста. Перед австрийскими посольствами во всём мире проводились демонстрации.
Когда наконец часть судебного дела была предоставлена в распоряжение, активисты и их адвокаты единогласно настаивали на том, что представленные документы не содержат признаков криминальных действий. Скорее речь шла о списоке абсолютно нормальной деятельности неправительственных общественных организаций, как планирование и проведение демонстраций и общественных конференций. Прокуратура отказала в каких-либо комментариях в связи с этими серьезными сомнениями, ссылаясь на текущие расследования и предполагаемую независимость суда. Один из заключённых, д-р Мартин Баллух, бывший младший научный сотрудник Кембриджского университета, выдержал достойную удивления голодовку на тридцать девять дней.
„На тридцать шестой день меня постиг новый упадок сил. Мне казалось, что я на грани смерти. Это ощущалось таким образом, как будто бы я растворяюсь над полной пустотой, и скоро в нее упаду. Я представлял себе, что нахожусь на верхушке глетчера и стою на тонком льду, который скоро не выдежит мой вес. Без помощи я не смог бы спастись.“, писал Мартин Баллух в последующем письме из тюрьмы.
Положение активисток и активистов не соответствовали ни коим образом принципу презумпции невиновности. Двадцать три часа в сутки они были заперты в маленькие камеры, только один час в день им разрешалось двигаться во внутреннем дворе тюрьмы. Дважды в неделю они могли принимать душ и посетителей, однако непосредственный контакт с любимыми людьми был невозможен, беседа была ограничена тридцатью минутами через стекло. Не удивительно, что некоторые из арестантов не видели другого выхода, как приём антидепрессантов.